Да, ни в богатстве, ни во власти
Нет без морали людям счастья
Себастьян Брант

 

Отзывы о банках


InfoBank.by – Все банки Беларуси  >  Ветеран о Берлине, стихах и своих «барановичских отцах»

Ветеран о Берлине, стихах и своих «барановичских отцах»

Размер шрифта:    Уменьшить шрифт  Восстановить исходный рзмер  Увеличить шрифт 
1186

Николай Иванов родился под Москвой, но много лет прожил в Беларуси. В 17 лет ушел на фронт, где командовал солдатами, годившимися ему в отцы. Мечтал стать библиотекарем, а стал профессиональным военным. Свою военную карьеру завершил только в 1982 году, в должности заместителя Начальника Минского высшего общевойскового военно-политического училища по учебной работе.
 
Мечтал быть библиотекарем
 
Николай Иванов, родился в деревне Биркино, которая находится в 4-ех километрах от подмосковного Волоколамска, в 1926 году. В армию был призван в ноябре 1943 года, за 10 дней до своего семнадцатилетия.  23 февраля 1944 года принял военную присягу.
 
Фронт прошел через Биркино дважды. Почти вся деревня была сожжена в результате боевых действий. Из 22 домов уцелело всего 5
 
Ветеран рассказывает, что с детства его страстью были книги. Он мечтал стать библиотекарем, но судьба распорядилась иначе. Когда Николай Иванов, будучи еще подростком, узнал, что немцы разгромили в Волоколамске библиотеку, побежал в город спасать книги.

Оказывается, наш собеседник пишет стихи, и охотно читает нам одно из стихотворений:  
 
Иду тропой воспоминаний,
Дорогами войны.
Переступаю века грани
В архивы старины.
Год 41-ый. Стужа.
Деревья в серебре.
Шальные вихри кружат
На подступах к Москве.
На снег ложатся взрывы,
На белые поля.
Лохматой черной гривой
Вздымается земля.
 
После призыва молодой солдат попал в Школу снайперской подготовки. Военная учеба продолжалась 9 месяцев. А в сентябре 1944 года примерно тысячу будущих снайперов посадили в эшелон и отправили на фронт, под Белосток.
 
Радиотелефонист, Варница, первый бой
 
— Ночь переночевали в палатках, — вспоминает Николай Иванов. — А утром всех построили для распределения. Стали приходить офицеры из различных подразделений. Сначала был разведчик — набрал несколько человек. Затем пришел офицер связи и начал задавать вопросы: «Какое образование? Сколько классов закончил?» В основном, у всех было 4-6 классов. До войны десятиклассников было очень мало. У меня было 7 классов, как раз успел закончить 7-ой класс перед войной. Спрашивают меня, я отвечаю: «Ефрейтор Иванов, образование 7 классов». Мне сразу же говорят: «Сдайте снайперскую винтовку, будем готовить из вас радиотелефониста». А из всей тысячи наших снайперов снайперские винтовки были у 100 человек — тех, кто лучше всех стрелял. У меня тоже была винтовка.
 
Николай Иванов в 1945-ом году
 
Получилось, что 9 месяцев из молодого бойца готовили снайпера, но снайпером ему так повоевать и не пришлось. Николай Иванов попал в мотострелковую бригаду 2-ой танковой армии.
 
Боевые товарищи. Взвод связи в батальоне. Николай Иванов служил радиотелефонистом. Рация Р-13 весила 19 кг, носили ее за спиной. Р-13 была беспроводным радиотелефоном
 
— Во 2-ой танковой армии, было 3 танковых  корпуса. В каждом корпусе — 3 танковых и 1 мотострелковая бригады. Бойцы мотострелковой бригады двигались либо за танками, либо на танках, — рассказывает ветеран.

16 февраля 1945 года в районе реки Одер, под Щецином, немцы перешли в контрнаступление. Немецким войскам удалось прорвать советскую линию и продвинуться вперед на 8-12 км.

— Потребовалось подкрепление, солдаты. Нас, человек 30 из запасного полка, ночью посадили в грузовик «Студебеккер» и повезли на линию фронта. Чем ближе к  фронту, тем ярче были всполохи огня на ночном небе. Подъехали к деревне Варнице. Нас ссадили с грузовика, и повели между домиками. Многие дома в деревне горели. Над головой летали снаряды. Под ногами были стекла и сбитая черепица. Завели нас в подвал одного дома, где сидели 3 офицера. Из нас стали формировать взвод.

Семнадцатилетнего  парня, который уже успел к этому времени стать ефрейтором, назначили командиром 3-го отделения.

— Но меня никто к этому не готовил. В моем отделении было 9 человек: 2 брата Брилевских, одному — 22 года, второму — 24,  солдат — Жук, которому 30 лет. Они — самые молодые. Остальным солдатам по 40-45 лет. Все, кто был в моем взводе, были призваны из Барановичской области, белорусы, — вспоминает  Николай Иванов.

Затем вновь сформированный взвод направили на окраину деревни, где противнику удалось закрепиться в нескольких домах.

— Начались попытки выбить немцев. Принесли ящики с гранатами. Мы кидали их из-за угла в окна. Попал в окно — хорошо, не попал — твои же осколки летят в тебя. Ничего не получалось. И мы решили обойти дом с другой стороны. Я со своим товарищем, Андреем Середним, вызвался идти. Обошли, заметили сбоку окно без рамы, а рядом большой валун. Мой товарищ стал у окошка, а я спрятался за валуном и начал стрелять в окно. А потом подумал: «Куда и зачем я стреляю?» — вот, что значит, отсутствие опыта. И тут из окна бросили гранату. Осколками ранило и меня, и Андрея Середнего.
 

Командир взвода отправил раненных солдат в медпункт.

— Прошел я шагов 20, остановился, расстегнул шинель и ногтями выцарапал осколки. Мне повезло, что граната оказалась не «Ф-1», а «жестянка» с небольшим радиусом разлета осколков. Пальцы были немного в крови, и всё. Я подумал: «Приду в медпункт, стыдно будет за такое ранение, еще и командир ругать станет». Вернулся обратно. Чуть позже за мной пришел Андрей Середний с перевязанной рукой, — рассказывает наш собеседник.

Выбить немцев из дома получилось только к утру. Они начали отступать группами к кладбищу, которое находилось в 400 метрах от деревни.

— Началось преследование, но немцам удалось уйти. Мое отделение оставили в боевом охранении на кладбище, все остальные отошли назад, в деревню. Между могилами были вырыты окопы, где мы просидели с 17 февраля до 1 марта. Шли дожди, подмораживало. Однажды сидел в окопе, шинель примерзла к стенке окопа. Вылез из шинели, оторвал ее от земли, оделся обратно. В соседнем окопе сидел телефонист — капитан Крот, герой Советского Союза, через него мы поддерживали связь с батальоном.

Через несколько дней к кладбищу подъехал немецкий бронетранспортер, который артиллерийским огнем из деревни удалось подбить.

— 2 немца выскочили из подбитого бронетранспортера и начали убегать. Я вдогонку — никак, лег на землю, стал стрелять из карабина — один упал, затем поднялся и, хромая, побежал дальше. Но я за ним не пошел, на горке стоял подбитый немецкий танк, под которым мог оказаться окоп с засадой, — я вернулся в траншею. Только вернулся, по телефону вызывает меня командир батальона, и мат-перемат — почему дал немцам уйти?

Николай Иванов говорит, что было обидно, но в то же время он понимал, что командир прав.

— А через 2 дня все повторилось, к подбитому бронетранспортеру подъехала машина, оттуда выскочили 2 человека, но на этот раз мы их  схватили и отправили в деревню. Через некоторое время звонок, и слышу — хвалит меня командир батальона: «Молодец!!!»

В траншеях на кладбище у деревни Варнице 3-ье отделение просидело 2 недели. И каждую ночь немцы подползали к советским позициям и обстреливали их.

— Так был убит солдат Тараканов, — вспоминает Николай Иванов. — Обычно бойцы, которым по 40 лет обращались ко мне «сынок». Я злился: «Какой я вам сынок, называйте меня командиром!». А тут говорят: «Командир, Тараканов ранен». Я посмотрел, вроде хрипит, самокрутка изо рта торчит с огоньком, отправил его в деревню, а через пару минут бойцы возвращаются и говорят: «Он же мертвый». Сняли шапку, а ему пуля прямо в переносицу попала. Снайпер заметил огонек самокрутки, и выстрелил.
 
Бои за Берлин, рация за спиной, второе ранение
 
22 апреля, когда уже шли бои под Берлином, Николая Иванова направили через сосновый лес догонять свою часть.

— За спиной радиостанция, на плече — автомат. Пошел — кругом лес, ориентируюсь только на звуки выстрелов, и вдруг понял, что они остались позади. Побежал обратно, споткнулся, упал, сверху еще 19 кг рации придавило. Встаю, а передо мной 15 немцев кружком сидят. Я схватил автомат, пустил очередь по ним и по воздуху и начал убегать. Они за мной не погнались. До сих пор не знаю, убил я там кого-то, или — нет, — рассказывает ветеран.
 
 
Сегодня некоторые случаи Николай Иванов вспоминает с улыбкой:

— Потом была ситуация уже в Берлине. Послал меня командир отделения догонять вторую роту. Иду. А кругом выстрелы, взрывы, дома горят. Перебегаю от дома к дому, у домов приседаю, чтобы осколками не задело. И тут, как ухнуло, я аж оглох. Думаю, снаряд взорвался, но нет — оказывается, а присел не у дома, а у танка «Т-34», который в этот момент выстрелил из пушки.

26 апреля 1945 осколок вражеского снаряда все-таки настиг молодого радиста. Осколком правую ногу  разрезало от колена и выше.

— Перевязали меня и говорят: «Работай, пока не прибудет смена», — и я с перевязанной ногой поддерживал связь со штабом, — вспоминает Николай Иванов.
 
Госпиталь, побег и 4 неожиданные награды
 
Семнадцатилетнего ефрейтора отправили в госпиталь, где он пролежал 3 месяца. Иванов перенес несколько операций, началось нагноение, пока врачам удалось извлечь осколок. По воспоминаниям ветерана, обезболивающих тогда на всех не хватало, и тем солдатам, кто шел на поправку, приходилось держать тех, кого оперируют. Не хватало и кроватей, многие раненные лежали на полу, на матрасах.

Иванову повезло, его, как ефрейтора, положили в палату к офицерам. Вместо махорки стали давать табак, полагалась также добавочная порция сливочного масла.

— Среди этих 8 офицеров двое оказались из моей, 34-ой мотострелковой, бригады. Это можно назвать везением. Дело в том, что как только кто-то выздоравливал, формировали группу и посылали ее на распределительный пункт, откуда бойцов отправляли в различные подразделения — в свою часть почти никто не попадал. А каждый солдат рвался в свою часть, как в свою семью. И мы втроем, с еще двумя офицерами, вечером, накануне отправки в распределительный пункт, удрали искать свою 34-ую мотострелковую бригаду. Нашли в 80 километрах северо-западнее Берлина. Нас по пути еще и кормили, и обнимали — кругом все свои, друзья.
 
 
На следующий день бойцов построили для вручения наград.

— Сначала вручали ордена по значимости, потом медали. Если одинаковую награду давали нескольким людям, перечисляли фамилии по алфавиту. Доходят до буквы «И». И вдруг мне вручают Орден Красной звезды, — рассказывает Николай Иванов.

Наградная формулировка звучала следующим образом:

— 16 февраля 1945 года батальон вел бой за населенный пункт Варнице. Противник группой до 5 солдат прорвался к одному из домов и открыл огонь по нашим боевым порядкам. Товарищ Иванов своевременно заметил это, забросал дом гранатами и выбил оттуда  противника, при этом уничтожив 2 немецких солдат, удержал рубеж, не дал вражеским солдатам просочиться дальше…

Затем Иванова вызвали еще раз, чтобы вручить Орден Славы III степени:

— 26 апреля 1945 года во время боев через переправу в районе острова Плетензее товарищ Иванов обеспечивал батальон радиосвязью, несмотря на сильный артиллерийский и минометный огонь противника. После форсирования канала товарищ Иванов был ранен, но не ушел со своего поста до тех пор, пока его не заменили. Благодаря четкой и самоотверженной работе радиста Иванова командование батальона было обеспечено радиосвязью, что способствовало выполнению поставленной задачи.

В тот день ефрейтора Николая Иванова вызывали еще дважды, чтобы вручить медали: «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» и «За взятие Берлина».
 
«Отцы мои барановичские…»
 
В конце нашей беседы ветеран еще раз вспомнил о своих солдатах из 3-его отделения:

— А теперь немного об «отцах моих барановичских». Я был их командиром, и мне было оскорбительно, что они меня постоянно называли: «Сынок, сынок…» А потом я понял. Была ситуация… Мы наступали вперед по траншее, а сверху, на горке, оказался немецкий пулемет. И я, как командир, бросился на пулемет: «Вперед!!! За мной!»… И тут кто-то из моих «отцов» догнал меня, сбил с ног и прикрыл собой — я жив, и они живы.

Потом был еще один случай, когда Иванов заболел, температура поднялась до 40 градусов, нужно было обращаться в медчасть. Но «отцы» нашли тулуп, надели на командира, напоили его спиртом и запихнули в сельском доме на полати, под потолок:

— Утром я встал. Правда, мокрый весь. Но никакой температуры, ничего. Так «отцы» помогли мне еще раз. Не отпускали, — улыбается Николай Иванов.
 
Вся жизнь была впереди
 
После войны Николай Иванов поступил в Военно-политическое училище, потом были годы военной службы. Но и сейчас ветеран ведет активную жизнь: выступает перед школьниками, курсантами, дипломатами.

— Сегодня еще живы многие участники Великой Отечественной войны, но процентов 80 из них лежат и не выходят из дома. Тех, кто может выступать, осталось совсем немного, — вдруг признается ветеран.

А затем перечисляет свои многочисленные встречи и выступления, которые состоятся в ближайшие дни, накануне Дня Победы. Не у каждого крупного бизнесмена бывает по столько встреч в день…
 
Николай Иванов — поэт, почетный член Союза писателей, почетный член Белорусского Военно-научного общества, почетный член ДОСААФ Беларуси
 
— Что бы хотели, чтобы сегодняшние дети знали о войне? — спрашиваем мы у ветерана.

— Я всегда задаю молодежи вопрос: «Подрастете, в армию в обязательном порядке пойдете?» Я считаю, что служба в армии — это главное. Нужно защищать свою Родину, своих родителей, свое государство. Когда враг напал на нашу страну, кто ее защищал? Те, кто были в армии. Поэтому служба в армии — это очень важно.  

 А затем Николай Иванов читает нам еще одно свое стихотворение:
 
Я был опять сегодня на войне,
На той далекой, в 45-ом,
Она из прошлого пришла ко мне
В шинели фронтовой солдата.
В руинах, в пепле вижу города,
А в селах трубы-обелиски.
Бурьян в полях посеяла беда,
По свету разбросала близких.
Я помню те стальные рубежи,
Когда у стен Берлина были —
Степенные солдатские мужи
Меня от пуль собой закрыли.
Мы делали работу на войне
Сверхтяжкую, не за награды.
Ведь день и ночь все годы наравне
И жизнь, и смерть ходили рядом…
 
— В своих стихах я пишу о войне, любви, природе, — признается ветеран. — Вышло несколько сборников. Читаю стихи во время своих выступлений.

Но мы замечаем, что голос Николая Иванова, когда он произносит строчки: «Степенные солдатские мужи меня от пуль собой закрыли…», — вдруг заметно начинает дрожать.

Сегодня ветерану 91 год. 73 года прошло с той весны, когда он участвовал в боях в Польше и Германии, никого из солдат его 3-его отделения уже нет в живых, никто уже давно не называет его «сынком», но он помнит «отцов своих барановичских».

Тех, кто  сбил с ног молоденького, неопытного командира, рванувшегося на вражеский пулемет, и прикрыл своим телом.
 

Портал Infobank.by выражает признательность за организацию встречи с Николаем Ивановым, Председателю Совета Минской городской организации ветеранов,  генерал-майору Анатолию Адоньеву. 


Источник: www.infobank.by

Понравилось? Отправь друзьям!


Оставить комментарий
  
Комментариев нет