Отзывы о банках



Страна без страховки
 20 апреля 2010 г.

 

Страна без страховки

 

Для подавляющего большинства наших сограждан страхование сегодня — это затратная и достаточно бессмысленная принудиловка, которую навязывают им банки при получении кредита или государство при покупке автомобиля. Впрочем, несмотря на такое отношение россиян к страховым услугам и компаниям, рынок страхования в последние годы бурно рос, в первую очередь благодаря буму потребительского страхования и покупок автомобилей. «С 2000−го по 2008 год страховой рынок в России рос очень быстрыми темпами, достигавшими пятнадцати процентов в год, — отмечает генеральный директор компании “Цюрих” Николай Клековкин. — Если посмотреть на Западную Европу, то там рынок растет в лучшем случае на один-два процента в год, потому что на высококонкурентном страховом рынке расти очень сложно, а расти за счет демпинга западные страховщики себе не позволяют».

Фантастические по западным меркам темпы развития российского страхового рынка вкупе с необходимостью показывать своим акционерам хороший рост заставили иностранных страховщиков начать активную экспансию в Россию, в основном путем скупки наших страховых компаний. «Оценки, которые тогда применялись к российским страховым компаниям, были очень высоки, — вспоминает Николай Клековкин. — Если на Западе страховые компании, за исключением сегмента страхования жизни, обычно торгуются с коэффициентом 0,5–0,7 к премиям, то некоторые российские компании были куплены с коэффициентом больше двух. Это при том, что на Западе по таким оценкам продаются компании очень высокого качества, которые имеют сложившиеся бизнес-процессы, структуру и так далее. В России же с такой премией продавались компании, находившиеся еще на ранней стадии развития. Для владельцев российских компаний было очевидно, что самый простой способ заработать деньги в страховании — это не сама страховая деятельность, а капитализация и последующая перепродажа компаний».

А потом случился кризис

Справедливости ради необходимо отметить, что кризис стал гораздо меньшей проблемой для российских страховых компаний, чем, например, для банков. «Обусловлено это, во-первых, гораздо меньшими объемами российского страхового рынка по сравнению с банковским, — объясняет заместитель генерального директора компании РОСНО Арташес Сивков. — Во-вторых, тем, что страховые компании существенно более консервативны в части размещения средств, которые находятся под управлением. Все вместе это привело к тому, что в кризис мы не столкнулись с такими проблемами, какие возникли у банков. И если внимательно проанализировать результат 2009 года, то видно, что в первой десятке страховщиков темпы сокращения бизнеса у части компаний существенно ниже, чем падение рынка в целом, а некоторые даже умудрились вырасти».

Впрочем, крупнейшие компании еще не весь рынок, и их прирост во многом объясняется чисто психологическим фактором: в период кризиса люди переходят в большие компании, которые кажутся им более надежными, «слишком большими, чтобы обанкротиться». В целом же страховой рынок пострадал от кризиса весьма ощутимо. «По официальной статистике, рынок сократился за прошлый год где-то процентов на восемь, хотя у нас есть сильное подозрение, что падение было гораздо значительнее, но это маскируется активным возвращением “схемного” страхования, — говорит Николай Клековкин. — Первая причина возвращения схем — на них вырос спрос у предприятий, которые решили таким образом немножко сэкономить. Вторая, как нам кажется, заключается в том, что некоторые из компаний, которые рассчитывают на покупку иностранным инвестором, решили нарисовать в отчетности красивые цифры по итогам 2009 года и заключили фиктивные договоры, чтобы “надуть” свои результаты и сказать потенциальному инвестору: “Да, рынок упал, но у нас по-прежнему все хорошо, и вы должны нам платить соответствующие деньги”. Доказать это, конечно, невозможно, но, наблюдая за отдельными компаниями, подозреваю, что это происходит».

Из явно провалившихся сегментов страхования в первую очередь необходимо отметить очень сильное падение премий во всех сегментах, связанных с кредитами, потому что кредиты частным лицам банки в прошлом году просто перестали выдавать. Особенно сильно это ударило по страхованию жизни ипотечных заемщиков, где выдача кредитов упала на 80%, и в автокредитовании — до кризиса это был огромный рынок. К тому же упали продажи новых машин, и автомобильный парк в России начал стареть, что стало дополнительным ударом по страховщикам. «Обычно после трех-четырех лет владения автомобилем человек страхует его меньше — покупает или только ОСАГО, или “обрезанное” каско, или перестает страховать вообще, — объясняет Николай Клековкин. — И вот эти машины начинают выбывать с рынка страхования, а новых поступает гораздо меньше, потому что их меньше покупают». Ну и наконец, предприятия и граждане просто стали сокращать свои расходы на страхование, что стало третьей серьезной проблемой страховых компаний в прошлом году.

Особый случай

Автострахование можно с полным основанием считать системообразующим сегментом отечественного страхового рынка. По оценкам заместителя гендиректора «Ингосстраха» Игоря Ямова (сами страховщики называют его создателем российского рынка автострахования), в прошлом году в России было продано страховок автокаско, ОСАГО и добровольной автогражданки на 227,2 млрд рублей — это 44,3% от совокупных премий всех страховых компаний в России (без учета обязательного медицинского страхования).

Вместе с тем автострахование является и самым проблемным страховым сегментом. «Для всех страховщиков ОСАГО сейчас один из самых, если не самый убыточный вид страхования», — говорит Арташес Сивков. Под этим утверждением готовы подписаться все страховщики. «По ОСАГО ситуация в зависимости от региона очень разная, но в целом для страховых компаний показатели убыточности по ОСАГО растут, и растут очень серьезно, — говорит Николай Клековкин. — Инфляция приводит к тому, что с ростом стоимости ремонта повышается и размер выплаты. Одно дело было ударить машину в 2004 году и совсем другое — в 2010−м: затраты за это время выросли примерно вдвое. При этом частота страховых случаев сильно не меняется, а убыток ведь так и считается — это частота и размер выплат. То есть теоретически можно было бы сохранить тариф, если бы резко упало количество аварий. Но как это сделать? Лучше ездить, отремонтировать дороги, лучше работать милиции. Пока серьезных поводов для существенного снижения количества убытков по ОСАГО мы не ожидаем». По оценке Игоря Ямова, в Москве, например, по-прежнему в год в среднем будет более одного страхового случая по каско на один автомобиль.

«В кризис, как известно, произошло существенное изменение курса рубля, — добавляет Арташес Сивков. — А у нас большинство новых автомобилей — это иномарки. Запчасть к ним, которая на момент введения ОСАГО стоила двадцать рублей, сейчас в пересчете на курс доллара стоит сто рублей. Соответственно, требуется изменение тарифа, чтобы обеспечивать покрытие. Кроме того, существующих лимитов стало явно недостаточно — страховое покрытие необходимо увеличить, сделать так, чтобы оно полностью покрывало ущерб. Это опять-таки должно отразиться на цене полиса: невозможно заплатить рубль и получить компенсацию на десять рублей. Долго продавать продукт, который не приносит прибыли, никто не будет».

По мнению Игоря Ямова, сегодня среднее отношение премий к выплатам в автостраховании превышает 80%. Если добавить сюда комиссионные выплаты в размере 22–25% и расходы на ведение дел, которые в совокупности составляют не менее 30%, станет понятно, что многие компании на рынке автострахования работают в минус. «Уже сегодня обязательства страховых компаний по выплате автовладельцам возмещения по каско на 6–8 миллиардов рублей превышают объем поступивших страховых премий, — утверждает г-н Ямов. — И этот дисбаланс постоянно нарастает, так что момент, когда рынок должен был бы рухнуть, если бы компании честно выполняли свои обязательства, можно просчитать чисто математически».

Ситуацию осложняет то, что в целом ряде субъектов федерации — как правило, в бедных, депрессивных регионах — тарифы из социально-политических соображений были изначально установлены очень низкими (самые высокие, или, как предпочитают говорить страховщики, адекватные, тарифы сегодня действуют в Москве и Санкт-Петербурге). За заботу местных политиков о населении приходится расплачиваться страховщикам, но для них сегодня эта ноша неподъемна. «Многие регионы в части автострахования сегодня находятся в очень тяжелом положении, и страховые компании всячески стараются ограничить там продажу страховок, — признается Николай Клековкин. — В некоторых регионах и сегментах мы просто перестали с этого года платить комиссию агентам, и они уносят договоры в другие компании. Проблема в том, что, как правило, они приводят клиентов в такие компании, чье поведение, когда дело дойдет до выплат, непредсказуемо».

Правда, в последнее время у страховщиков появилась надежда на улучшение ситуации. В первую очередь это связано с улучшением конъюнктуры российского авторынка: по данным Ассоциации европейского бизнеса (АЕБ), в марте он вырос к февралю на целых 38% — был продан 126 701 автомобиль по сравнению с 92 тыс. месяцем ранее. Впрочем, Игорь Ямов настроен достаточно осторожно: по его оценкам, основной спрос в этом году придется на дешевые модели, так что для автостраховщиков нынешний год будет, по его словам, очень жестким. При лучшем развитии событий можно ожидать роста максимум на 10%, если продажи автомобилей начнут восстанавливаться. Но скорее всего, рынок останется на уровне прошлого года. В этом случае многих автостраховщиков ожидают большие проблемы.

Когда пирог уменьшается

В сложной ситуации главной целью многих страховых компаний становится выживание любой ценой (или хотя бы продление агонии на максимально долгий срок), в первую очередь за счет партнеров и клиентов. В частности, в ОСАГО проявлением этого стала система прямого возмещения ущерба (ПВУ). Она подразумевает, что, если автовладелец, купивший полис в страховой компании, пострадал в аварии, он может не искать ту страховую компанию, где застрахован виновник, а прийти за выплатой к своему страховщику. Что же касается страховщиков, то они все платят друг другу некую фиксированную сумму. По идее, согласно закону вероятности, в долгосрочном периоде баланс каждой компании от участия в ПВУ должен оказаться нулевым. Однако на практике все оказалось иначе.

«По моим ощущениям, ПВУ — это чей-то краткосрочный бизнес-проект, — говорит Игорь Ямов. — Сначала взяли “среднюю температуру по госпиталю” — среднюю страховую выплату по полису ОСАГО, назвали ее фиксом. Потом, поняв, что одна сумма на всю страну — это как-то маловато, ввели поправочный коэффициент на основании одного из возможных признаков — территории. Прописали регламенты, по которым надо платить, придумали систему гарантирования, которая представляет собой депозиты в определенных банках на случай, если компания добровольно не оплачивает убытки по ПВУ. А дальше началось то, против чего мы выступаем: под видом красивой оболочки — заботы о клиенте — тот, кто запустил этот бизнес-проект, стал заниматься селекцией убытков».

Селекция убытков основана на том, что страховая компания обязана оплатить клиенту реальный ущерб. И «самые умные» компании стали возмещать клиенту только тот ущерб, сумма которого меньше размера фикса. То есть если в Москве фикс составляет 23 тыс. рублей, то к возмещению принимается ущерб, условно говоря, не больше 15 тыс. рублей. Разница между фиксом и реально оплаченным ущербом кладется в карман. А если сумма ущерба больше, чем фикс, то клиента под разными предлогами (чаще всего, что страховая компания ответчика якобы не подтвердила оплату) отправляют в эту самую компанию ответчика. «Выявить “селекционеров” несложно, — утверждает Игорь Ямов. — Как только было запущено ПВУ, произошло расслоение компаний по признаку величины среднего убытка: у компаний, занимающихся селекцией, средний убыток по ПВУ значительно уменьшился по сравнению со средним убытком по классической схеме урегулирования. Потери “Ингосстраха” в результате селекции убытков уже составили 56 миллионов рублей — это разница между суммами, которые компания заплатила в виде фиксов, и суммой, которую получила от партнеров по ПВУ».

В числе «доноров» по ПВУ аналитики, кроме «Ингосстраха», называют также «АльфаСтрахование», «РЕСО-Гарантию», РОСНО. Вроде бы сейчас эти компании готовы объединить усилия в борьбе против «селекционеров», но пока перспективы этого кажутся довольно сомнительными. «Когда на заседании правления Российского союза автостраховщиков я поднял этот вопрос, один из представителей такой компании-селекционера мне в лицо просто заявил: “А ты докажи!” — рассказывает Игорь Ямов. — Тогда я говорю: хорошо, давайте просто опубликуем данные, как изменились показатели среднего убытка по всем компаниям, и пусть люди сами делают выводы». Меня никто не поддержал. А вот это “А ты докажи!” лучше всего характеризует уровень развития сегодняшнего российского страхового бизнеса».

Впрочем, учитывая историю российского страхового бизнеса, вряд ли стоит удивляться малопочтительному отношению некоторых страховщиков к партнерам и клиентам. «В чем был секрет российского рынка страхования? В том, что долгое время большое количество компаний работало на денежном потоке, — рассказывает Николай Клековкин. — То есть ваша задача — только собирать деньги. Тариф, который вы выставляете, однозначно не покроет ваши убытки, и вы это знаете. Но это не важно, потому что на растущем рынке деньги вы получаете сегодня, а убытки выплачиваете завтра, и, таким образом, у вас получается положительный финансовый поток. То есть фактически это были пирамиды. А дальше возможны разные варианты. Во-первых, этот денежный поток можно направить в какие-то другие бизнесы, связанные со страхованием: например, построить автомастерскую. Во-вторых, можно попробовать страховую компанию кому-нибудь продать. Или просто уйти “не попрощавшись”. На российском рынке страхования подобные истории повторялись столько лет, сколько существует сам рынок. Предкризисные годы были временем настолько бурного роста, что создавался непреодолимый для многих соблазн сыграть в эту игру: это ведь такая чудесная денежная машина, все равно что казино! И сколько таких компаний было открыто, что с ними происходит сейчас, с какой скоростью они будут уходить с рынка — это большой вопрос».

Именно такие компании сегодня становятся главной опасностью для отечественного страхования. Потому что играть в страховую пирамиду можно только на растущем рынке. Когда же рынок перестает расти, убытки начинают «догонять» собранные премии. А когда рынок просто падает, как сейчас, пирамидальный страховщик перестает платить партнерам и клиентам. Или, чтобы продлить агонию, начинает перетягивать рынок на себя, мошенничая с ПВУ или отчаянно демпингуя, а иногда и просто в открытую нарушая закон. Так, только что в СМИ появилось сообщение, что полисы страховой компании «Информстрах», лицензия которой была приостановлена еще в феврале, продолжают продаваться, хотя закон прямо запрещает страховщику с приостановленной лицензией заключать новые договоры страхования.

Сами страховщики признают, что на рынке отмечается резкий рост случаев мошенничества со стороны всех участников рынка: клиентов, страховых посредников и самих страховых компаний. Они предрекают, что в течение года эта тенденция только усилится. «Когда компания балансирует на грани смерти и ее задача — прожить еще месяц, она начинает “портить” рынок, — констатирует г-н Клековкин. — Если сейчас рынок начнет расти, если появится денежный поток, такие компании действительно смогут выжить. Но многие мои коллеги по цеху говорят, что нам нужен еще один “год худых коров”, чтобы все встало на свои места и рынок очистился от недобросовестных страховщиков».

Проблеск оптимизма

Пока вроде бы все говорит о том, что для рынка в целом складывается наиболее оптимальный сценарий: текущий год будет очень сложным, зато перед теми, кто его переживет, откроются весьма привлекательные перспективы. «Что касается ипотечного страхования, автокредитования и привязанного к нему автострахования, то говорить о восстановлении рынка, наверное, рано, и мы понимаем, что 2010 год будет не многим лучше, чем 2009−й, — отмечает Арташес Сивков. — По нашим прогнозам, корпоративный сегмент страхования даже немножко просядет по отношению к 2009 году. Потому что, во-первых, компании продолжают сокращать расходы, в том числе на страхование. Во-вторых, на рынке ужесточается борьба за клиента, борьба тарифов, и общая сумма собираемой премии снижается. Война тарифов в конечном итоге приводит к высокой убыточности и ухудшению портфеля страховых компаний, и текущий год в этом отношении будет тяжелым».

Сокращение расходов компаниями сказывается даже на самом прибыльном секторе российского рынка — страховании имущества. «Это было такое российское “ноу-хау”, что коэффициенты убыточности по имущественному страхованию здесь существенно ниже, чем на Западе, — говорит Николай Клековкин. — Кризис обостряет конкуренцию, все компании бросились на завоевание тех сегментов, где высокая маржа, и тарифы там сейчас стремительно падают, потому что конкуренция очень жесткая».

Впрочем, не все однозначно мрачно — появляются и признаки оживления рынка. Например, наряду с ростом продаж автомобилей начинает возрождаться и потребительское кредитование, а следовательно, и страхование жизни заемщиков. Страховщики, специализирующиеся на этой услуге, уже показывают впечатляющие результаты. Так, компания «Русский стандарт — страхование» за четвертый квартал прошлого года продемонстрировала скачок сборов в связи с тем, что банк «Русский стандарт» восстановил свои программы потребительского кредитования. Аналогичная картина в «АльфаСтраховании» и чешско-итальянской Generale, рост бизнеса которой обусловлен в первую очередь развитием бизнеса банка «Хоум-кредит» в торговых центрах сети «Эльдорадо».

«В розничном сегменте мы ожидаем роста рынка на уровне двух-трех процентов в 2010 году по отношению к предыдущему году, — говорит Арташес Сивков. — В прошлом году в рознице был сильный провал, и в абсолютных цифрах объемы начнут понемногу восстанавливаться. Клиенты, сохранившие контракты в 2009 году, в 2010−м скорее всего пролонгируют их, так что мы будем только прирастать. Вообще, в 2010 году среди страховщиков выживут и преуспеют хорошие “рабочие лошади”. Те компании, которые смогут выжить и сохранить устойчивость бизнеса, в 2011–2012 годах получат гиперкомпенсацию. Но вот останутся на рынке далеко не все».

Повод для оптимизма в среднесрочной перспективе страховщикам дают инициативы по введению новых видов обязательного страхования. В первую очередь речь идет о законопроекте об обязательном противопожарном страховании, который сейчас вместе со страховщиками активно дорабатывает МЧС.

Кроме того, Минтранс недавно предложил обязать всех перевозчиков страховать жизнь и здоровье пассажиров минимум на 2 млн рублей (сейчас на такую сумму должны страховать жизнь и здоровье пассажиров только авиакомпании). Для сравнения: по полису ОСАГО лимит выплат за вред, причиненный жизни и здоровью всех пассажиров, составляет почти вдесятеро меньше — 240 тыс. руб.

Впрочем, страховщики не только ждут милостей от государства, но и сами изобретают новые продукты. Так, всплеск мошенничества с пластиковыми картами привел к появлению страхования от несанкционированного использования кредитки. А одним из главных результатов кризиса обещает стать появление и широкое распространение страхования от потери работы. Такую услугу уже предлагают получателям кредитов некоторые компании, и, похоже, перспективы у нее хорошие. «Если говорить о конкретных цифрах, то, чтобы страхование от потери работы при тарифе в размере одного процента от стоимости кредита стало убыточным, уровень безработицы по портфелю банка должен составлять не менее 16,5–17 процентов, — подсчитал Арташес Сивков. — Фактически это уровень гражданской войны. Статистика, которую мы имеем сегодня, показывает, что фактический уровень безработицы по портфелю банков, которые выдают кредиты и страхуют своих заемщиков от потери работы, — меньше одного процента. Так что для страховщиков такой продукт прибылен. Именно он, на мой взгляд, может сейчас стать драйвером для кредитного страхования».

Большие ожидания страховщики связывают и с теми изменениями в отрасли, насущность которых выявил кризис. В первую очередь, необходимо решать проблему эффективности. «Не так давно было опубликовано исследование McKinsey насчет производительности труда в российском банковском секторе, она оказалась даже ниже, чем в среднем по российскому бизнесу, — говорит Николай Клековкин. — А в страховом секторе, как я подозреваю, она еще хуже, чем в банках. Потому что до кризиса объективно не было необходимости в конкуренции по издержкам, ведь в условиях роста главной задачей было захватить долю рынка. К тому же конкуренция по издержкам — работа довольно тоскливая: либо я ищу клиентов и продаю им полисы, либо сижу в кабинете и думаю, можно ли половину офиса отрезать и сдать кому-нибудь в аренду. Это разные вещи, и пока у меня была возможность продавать полисы, я этим и занимался. А сейчас рынок объективно требует, чтобы компании сфокусировались на эффективности».

С проблемой повышения эффективности тесно связан вопрос о совершенствовании регулирования страхования, потому что мало где можно нагляднее убедиться в том, что наша экономика остается чрезвычайно «бумажной». Сегодня страховщику нужно иметь огромное количество людей, которые под каждый полис, под каждый отчет собирают гору бумаг — печатают, файлируют, архивируют и так далее. Это раздувает операционные расходы, которые включаются в страховую премию, — фактически получается некий налог, который перекладывается на потребителя. «Если брать автострахование, то во всем мире существуют компьютерные экспертные системы, которые применяются и страховыми компаниями, и ремонтными мастерскими, и автопроизводителями, где по каждой операции заложен четкий норматив: количество нормо-часов, расценки и так далее, — рассказывает Николай Клековкин. — И в рамках стандартных процедур ремонт не требует согласований: просто происходит обмен электронными файлами. Программа автоматически сравнивает файлы от поставщика с процедурами Zurich и сама выносит решение. Сотрудник смотрит только на исключения, нестандартные случаи. В России же мы вынуждены до бесконечности спорить со станцией техобслуживания, что и как надо было ремонтировать. Можете представить, насколько здесь вырастают издержки по сравнению с развитыми странами, какое количество людей в принципе можно было бы высвободить. Но мы одни, и Zurich не может в одностороннем порядке внедрить такую систему — для этого вся отрасль должна перейти на новый стандарт работы. Автодилеры, ремонтники и страховщики должны об этом договориться. Сейчас в результате кризиса это может стать реальным».

Однако главная мечта всех серьезных страховщиков, работающих на отечественном рынке, — всплеск спроса на продукты накопительного страхования жизни. «Самое обидное, что виды страхования, которые являются наиболее социально значимыми, в первую очередь накопительное страхование жизни, в России пока развиваются слабо, — сокрушается Арташес Сивков. — Главная причина в том, что люди воспринимают его не как страхование, а как способ накопления. Понятно, что при таком подходе страхование оказывается абсолютно неконкурентным по сравнению с депозитами и не может давать такие же возможности размещения денег, как другие финансовые инструменты». По мнению Арташеса Сивкова, выходом их этого тупика может стать создание в России условий для развития рынка инвестиционных продуктов со страховой составляющей, которые, с одной стороны, являются страховкой, но с другой — сравнимы по доходности с инвестиционными инструментами. «На законодательном уровне сейчас есть существенные ограничения, которые не позволяют продавать эти продукты, — говорит г-н Сивков. — Можно создавать имитаторы, которые предлагают сходные решения, но в классическом массовом варианте такого продукта не существует. Я уверен, что, если в России будет возможность продавать такие продукты, называемые unit linked — с инвестиционной составляющей страхования жизни, рынок имеет все шансы резко поменяться».

Николай Клековкин видит другое решение проблемы развития накопительного страхования жизни: во-первых, нужно создать гарантийный фонд по накопительному страхованию жизни, аналогичный страхованию банковских вкладов. Во-вторых, и это главное, — создать дополнительные стимулы для граждан, например налоговые. «Можно было бы предложить людям: если вы вкладываете деньги в любой инструмент — депозит, НПФ, ПИФ, страхование жизни — на срок больше пяти лет и не сможете забрать эти деньги, вот вам специальный льготный налоговый режим, — рассуждает г-н Клековкин. — Потому что любой институт, который имеет длинные деньги, он их и вкладывать будет соответственно — в длинные стратегические проекты. Если так пугает падение бюджетных доходов, то можно даже повысить ставку НДФЛ до 15 процентов, лишние два процента никто не заметит, а за счет этого сделать льготу для длинных инструментов накопления: человек потеряет на налоге, но заработает на инвестициях»


www.expert.ru